— Умница!.. — вступила гномша и, обойдя Миа с другой стороны, опустилась на половик рядом с Габи. Она улыбнулась, и Миа — как и вчера — невольно вздрогнула, увидев эти ужасные, заостренные зу­бы так близко от нежных щечек дочери.
— Меня зовут Старая Ойха, — сказала гномша. — А моего мужа — Дубомох.
Обращалась она не к Миа, а к Габи, и та сразу же повторила странные имена — правда, на свой манер. У нее получилось Стаха Оха и Думох, и гномы переглянулись с таким радостным видом, слов­но получили бесценный подарок. Дубомох снова посмотрел на Миа, растерянно приплясывавшую у входной двери.
— Позвонить, пожайуста. Вы нуждаться помощь, а мы быть хоро­шие помогайники.
— Я не сомневаюсь, — ответила Миа. — Я не сомневаюсь, что вы оба просто отличные помогайники, но...
— Тогда звонить! — твердо сказал гном.
Рекомендации у гномов оказались блестящими, хотя и несколько странными.
— ...Я звоню насчет гномов, которых зовут Дубомох и Ольха Бра­ун... — так обычно начинала Миа свои переговоры с прежними нани­мателями странной четы (полные имена гномов были напечатаны в верхней части листа с рекомендациями). Обычно, стоило ей произне­сти эти слова, как люди на другом конце телефонной линии начина­ли рассыпаться в похвалах гномьему трудолюбию, аккуратности, от­ветственности и любви к детям. «Это мечта, настоящая мечта!..» — буквально так сказала одна из женщин. Однако объяснить, почему гномы ушли или уволились, ее собеседницы не могли. «Я думаю, так уж они устроены», — после долгих колебаний заявила Миа первая да­ма, которой она позвонила. Другая и вовсе чуть не расплакалась и только повторяла: «Это была моя вина. Они были чудесными, чудес­ными работниками!».
Закончив телефонные переговоры, Миа обнаружила, что Дубо-мох читает Габи сказку своим густым, чуть ворчливым баском. Де­вочка сидела, прижавшись к нему всем тельцем, и забавлялась смешным хохолком у гнома на макушке. Миссис Браун хлопотала в кухне. Она с такой скоростью сновала между плитой, столом и бу­фетом, что Миа никак не могла понять, что же она делает. Но пре­жде чем Миа успела спросить ее об этом, Старая Ольха вошла в гос­тиную с подносом, на котором стояло несколько тарелок, два ста­кана с компотом и даже цветок (Господи, а он-то откуда взялся?), торчавший из чайной чашки. Овощное рагу распространяло поис­тине божественный аромат. Пожалуй, это было лучше всего, что ко­гда-либо готовила для Миа ее мать, и, уж конечно, вкуснее разогре­тых в духовке полуфабрикатов, которыми обычно питалась сама Миа.
Поставив поднос на журнальный столик (в гостиной это была единственная горизонтальная поверхность), миссис Браун снова уда лилась на кухню. Габи, которую обычно удавалось заставить есть только после долгих уговоров и лести, тут же оказалась возле столи­ка и даже позволила Дубомоху повязать себе слюнявчик.
— Вы говорить с те йюди? — спросил гном, когда Миа присела к столику и пододвинула к себе тарелку.
Миа кивнула.
— Все отзывались о вас очень хорошо, — сказала она. Миа все еще чувствовала себя довольно неуютно при мысли о том, что такие странные существа будут присматривать за ее дочерью, но разве она могла сказать такое гному, с которым сидела за одним столом и ела рагу, приготовленное его женой.
— Но ведь вас двое, — добавила она. — Не знаю, могу ли я себе позволить...
— Тойко бйюдечко мойока, — сказал гном. — Вы можете ставить его здесь, когда мы приходить. И еще одно: пожайуста, никогда не говорить «Спасибо!». Вы не дойжны... Мы не... — он наклонил го­лову и его коричневая макушка слегка покраснела, — мы будем стесняться.
Миа покачала головой.
— Я должна оставлять вам в качестве платы только блюдечко мо­лока? — повторила она. — И никогда не говорить «Спасибо»? Но ведь это... Это очень мало! Я не могу!
Мистер Браун решительно кивнул.