Художник Джон Пайтр

Тогда я ставил собеседника перед фактом: это — фантастика, а ты говорил, что её не любишь.
Кто-то возразит: кино — это другое. Не совсем. Мне кажется, в кино даже с мощностью Голливуда всё не изобразишь. Например, того же Кинга читать гораздо интересней, чем смотреть. Так почему же у нас толком нет собственной мистики, хотя Кинга, Маккаммона, Кунца и многих других классиков переиздают до сих пор? В многомиллионном отечестве нет равных талантов? Не верю! Ведь появились же суперизвестные и популярные авторы в других жанрах, а мистика что, так заколдована?
К счастью, брешь рано или поздно будет пробита, хотя ещё недавно при слове "мистика- редакторы морщились и в буквальном смысле отмахивались обеими руками. Отдельные авторы пробиваются, появляются даже издательства, которые начинают целые серии этого поджанра, как, например, «АКПРЕСС», молодой коллектив, жаждущий предложить что-то новое, а не играть по заезженным правилам своих старших и опытных конкурентов.
Конечно, есть факторы, которые не способствуют популярности этого поджанра. Например, придумать в этом жанре что-то новое нелегко, а старое — вампиры, вурдалаки, привидения — не может вдохновлять бесконечно.
Другая причина — ярлыки. Например, слово «ужастик». Вот, мол, Кинг — король ужасов. В аннотациях к последним изданиям так и пишут: прочтите — и вам станет по-настоящему страшно Чушь! Кинг что. король потому, что красочнее описал, как кому-то отрезали голову? Или более реалистично, чем другие, описал фонтанирующую кровь? Нет. основа его успеха в том, что он придумал любопытные сюжеты или же новые трактовки известных тем. Он стал для многих людей психологом, он очень интригует развитием действия, несмотря даже на длинноты, за которые его ругают и будут ругать: он, в конце концов, на стороне слабых, отверженных, неуверенных, некрасивых (что, по сути, близко к христианской позиции). А «король ужасов» — это ярлык. Надо же как-то торговцам обозначить жанр, ведь как только автор ставит последнюю точку, творчество заканчивается, и начинается чистый бизнес.
И «кровавость» в мистике ничего не значит. Например, есть такой фильм «Скольжение» (если не ошибаюсь, он снят по роману, а не по оригинальному сценарию). Там нет ни одного убийства, ни капли крови не пролито, а напряжение такое, что ни одной «экшен-мясорубке» этого не достичь,
Кто-то скажет, что научная фантастика превосходит мистику по масштабности мысли, по благородству, по способу показать развитие мира и самого человека, по возможности заглянуть в будущее и вообще воздействовать на душу человека. Не соглашусь: каждая книга индивидуальна, и распихивать их в две кучи лишь по жанрам — ошибка. Приведу в пример одну из собственных книг — «Росомаха», — которая выходит в вышеупомянутом «АКПРЕСС».
Суть книги в том. что мир состоит из уровней; уровень людей, уровень животных, растений, насекомых и так далее. И на каждом уровне есть свои мессии, как на уровне людей Иисус, Будда, Магомет. Кстати, вокруг мессии уровня животных. — Росомахи, Особенного Животного, как его называли шаманы индейцев Северной Америки, — и построен весь сюжет.
Я бы мог привести в пример несколько других моих книг, но это будет похоже на саморекламу, а цель у меня иная. Хочется показать, что в жанре мистики также возможна глубина, и зависит это от автора, от индивидуальной истории, а не от жанра. Мне кажется, что. если научная фантастика зовёт нас ввысь, в будущее нашего мира, то мистика приглашает заглянуть вглубь самих себя, в собственные внутренние ресурсы. Здесь напрашивается такая аналогия (я не претендую на её верность): если в XX веке человек стремился в космос и доминантой века были естественные науки, то сейчас всё чаще обращаются к познанию самого себя, к внутренним возможностям, о которых известно не больше, чем о космосе: к интуиции, а не к разуму, к подспудному, таинственному и необьяснимому в человеке.
Рискну привести ещё одну аналогию (на её истинности я настаиваю даже менее, чем в предыдущем случае). Есть мнение, что мы повторяем в чём-то путь Запада во многих областях, и это нормально. Так вот: на Западе когда-то был золотой век научной фантастики — 50-е, 60-е годы, а после, в 70-е, пришло время мистики, появились очень сильные авторы. Похожее ждёт и нас.
Что говорить, если даже в детской литературе самым популярным чтением стала мистическая фантастика Роулинг с её Потте-ром! Можно говорить о самой богатой писательнице мира что угодно, но на пустом месте подобные тиражи не получатся даже с помощью мегарекламы. Во всяком случае, я не думаю, что большинство детей всего мира — недалёкие и ненормальные. Просто так ничего не бывает.
Это лишь подтверждает, что в жанре мистической фантастики можно сказать очень многое.